Tags: православие

canis

Опыт клинической смерти

В дополнение к известным книгам Моуди, Калиновского и проч.
На ютюбе можно найти теперь рассказы людей, переживших клиническую смерть. Вот один из них.
Этот рассказ (короткий и ясный, поскольку сделан ученым), повествующий о видении голубого света, совпадает с описанием первого дня смерти в тибетской "Книге мертвых". Русского перевода напрямую с тибетского я не нашел (что удивительно: может, пропустил?), много русских пер. с англ. Кажется, наиболее надежный из них сделан с первого англ. пер. (1927 г.), трекер доступен здесь, см. с. 58 (другой пер. см. тут). Интересно, что тусклый белый свет, на который не следует отвлекаться, представлен в Бардо Тхедол как свет дэвов.
У исихастов я никогда не встречал каких-то иных цветов Божественного света, кроме белого. (По сравнению с "Книгой мертвых" православные варианты типа мытарств Феодоры или их пересказов у Феофана Затворника или Серафима Роуза представляются, мягко говоря, примитивными.)

P. S. Перевод А. Боченкова в Эксмо (!) подан как якобы с тибетского. Так ли? О переводах на европ. языки см. тут.
canis

Снова о книге Сенькина

Похоже, мало кому она нравится. Вот и Сенина забраковала Сенькина (не по Сеньке шапка) :) Но появилась, наконец, и вдумчивая рецензия: http://ahilla.ru/chto-tam-za-kartonom/. Мысль, что все православие превратилось (причем давно) в новое фарисейство, меня уже много лет не покидает.

Книга Сенькина производит более "глобальное" впечатление потому, что автор не просто повествует о своем опыте или отдельных недостатках тех или иных монастырей, а касается (по крайней мере, композиционно) самой сердцевины православного монашества -- борьбы со страстями -- и показывает, что декларируемая цель в монастырях не достигается. Собственно, о том же идет речь и в полемике по поводу дневников Иоанна Кронштадтского, хотя тот не был монахом и жил в миру.

Монашество уже давно (едва ли не с победы над иконоборцами) признается квинтэссенцией христианства (Лурье так вообще возводит этот принцип к древнейшим временам). И я отметил бы некоторые причины, по которым православное монашество не смогло достичь должного прогресса.

1) Неправильное отношение к физиологии человека и страстям. Это "манихейство" (отчасти восходящее к богословским представлениям об испорченности падшей природы и мнению о сексуальных отношениях как пути передачи смерти) было присуще особенно сирийским подвижникам (колоритные рассказы собраны Феодоритом). Во главу угла ставится борьба со страстями (под предлогом "преображения" и проч.) вместо того, чтобы искусно использовать на пользу все ресурсы человека, как это делают восточные практики. Отсюда совершенно неразвитая христианская антропология (ее просто нет), недостаточное внимание к медицине и проч.

2) Подозрительное отношение к наукам. Посему в монастырях (особенно русских) научно-богословские исследования не считаются одним из самых главных деяний монахов. Монашеский опыт не систематизировался, не анализировался, не развивался в "школьных институтах" -- как это происходит, например, в буддийских школах и монастырях. Со смертью отдельных подвижников или даже направлений накопленный опыт терялся (что можно видеть на примере Иисусовой молитвы). Христианской аскетики как науки на самом деле нет (отсюда верно раздаются упреки в адрес сочинений аввы Дорофея или Лествичника). Умолчу (ибо многажды касался этого в своем ЖЖ) и про отсутствие в православии хотя бы внешнего "ученого монашества" (и вообще разных организационных форм монастырей и орденов).

Вследствие указанных причин монастыри (особенно русские) всегда представляли ту самую картину, что нынче изображена Сенькиным (исключения типа Нила Сорского и отчасти Оптиной были редки). Никакой идеализации "святой Руси" быть не должно -- махровое иосифлянство со страстью к стяжанию все больших монастырских имений всегда было идеалом, ограничивавшимся лишь государевой десницей.

Я могу лишь приветствовать издание книги Сенькина (пускай в ней может быть множество недостатков), потому что без постановки диагноза или хотя бы честного описания симптоматики болезнь не станет очевидной. Правда, лекарств я тут не вижу (кроме радикальнейших перемен в духовно-монашеском образовании и организации путем использования всех лучших формально-методических наработок буддийской и католической систем, но даже они дали бы лишь внешние изменения, ибо внутренне традиция мертва) и считаю ситуацию безнадежной. Окончательная смерть пациента (вырождение и упразднение умного монашеского делания, а потом и самих монастырей) -- вопрос лишь времени.
canis

Когда Дух Святой глаголет через простых мирян -- женщин, чистых сердцем?

Когда пастыри становятся безгласными, овцы начинают пророчествовать и поучать, возвращая нас к первохристианским временам и свидетельствуя об истине прп. Симеона Нового Богослова, согласного с Евангелием: Дух во веки Один и Тот же, что в апостолах, что в наших современниках, и святость не может умаляться просто из-за течения времени -- лишь бы было наше желание.
Вот очень интересные примеры поучений-откровений простых мирян (благодарю romanr, указавшего мне их):
1) Наталья Белецкая, первая треть 20 в. Издал архиеп. Иоанн (Шаховской).
2) Ника, 2003 и далее, издал прот. Владимир.