danuvius (danuvius) wrote,
danuvius
danuvius

Categories:

Дополнительные размышления о духовной цензуре

Ситуация с духовной цензурой кардинально изменилась в России с 1905 г. С тех пор, как мне кажется, и до 1917 г. была идеальная стабильность: Церковь маркировала СВОИ (= благонадежные или казавшиеся таковыми) книги, и читатель был «предупрежден—вооружен». Если он покупал книгу без грифа, то уже мог ожидать, что там «вольнодумие». Особенно показательна здесь ситуация с диссертацией Флоренского (первоначально даже студенческой работой), т. е. «Столпом...»: одна часть была издана официально (без софиологии) для защиты, другая (полностью) — в частном издательстве без грифа (это не осталось без внимания, но не помешало защите!).
Однако весьма важно, что до революции наличие грифа мало сказывалось на распространении книги (ну разве что не тиражировалась она для общедоступных церковных библиотек). И сейчас цензура вполне могла бы играть только «указующую» роль, ибо отменить свободу печати Церковь не в силах. Такая «указка» была бы коммерчески значима только для продажи в храмах — но это мизер от общего числа наименований православной продукции (от общего тиража — не знаю). То есть надо было: 1) оставить цензурирование делом добровольным для нецерковных = нехрамовых издательств, 2) упорядочить и просто наладить получение грифов (что давно пора было сделать) — в обязательном порядке для всех церковных издательств (ставропигиальные монастыри явно злоупотребляли патриаршим грифом), 3) ужесточить контроль за литературой, продаваемой в храмах. И на этом следовало остановиться, т. е. довольствоваться тем, что Церковь четко указывает рекомендуемую литературу и только ее издает официально (храмовые изд-ва, епархиальные, синодальные) и продает в храмах. Прочего книгоиздания в околоцерковной ограде или вне ее Церковь законодательно не должна касаться. Однако нынешнее синодальное решение жестко подвязало грифы ко всей системе распространения церковной литературы, пользуясь тем, что Церковь во многом осталась как бы осколком советской монопольной системы при изменении общей ситуацией в стране. Это удар ниже пояса потому, что — в отличие от дореволюционной России — рынок церковной литературы в эпоху пострелигиозного общества не смог пробиться на рынок светской книги (основной массе народа религиозная книга не нужна). Это значит, что, не имея грифа, книга религиозного характера вообще не имеет почти шансов продаваться в церковных организациях — а это явно не соответствует свободе слова и печати (тем более, что речь не идет о заведомо неблагонадежных книгах — книгоиздатели и рады бы получить гриф, но стопор будет из-за пробуксовки самой бюрократической системы). С другой стороны, как уже отмечали, в больших церковных книжных магазинах не будет продаваться литература без грифа — а это весьма и весьма значительная часть религиозной и просто интеллектуальной, философской и проч. литературы (достаточно зайти в любой крупный церковный книжный магазин; и худо не то, что там эта лит-ра есть, а то, что ее мало). К чему приведет эта жесткая увязка грифа и книгопродаж? Как уже правильно сказали, к разорению мелких предпринимателей и монополизации рынка крупными издательствами, кое-какие попытки чего раньше предпринимались (без использования административных ресурсов), но безуспешно (хотя уже сейчас очевидно, что это совсем не приведет к повышению качества продукции — для этого нужно образование, институты, специалисты, редакторы, корректоры... а всего этого нет); к большему внедрению светских издательств в сферу широко востребованной «народно-религиозной» литературы («что посоветуете, батюшка»; «как спастись от сглаза...», «кому молиться от чего и когда....»), которая и вовсе выйдет из-под контроля Церкви; к еще большей изоляции рынков церковной и светской литературы и гораздо большей «однобокости» и даже убогости церковных книжных магазинов; как следствие — отток покупательских масс к светским магазинам, которые не будут связаны «грифами»; к консолидации мелких производителей и возможному созданию альтернативных сетей книгораспространения; к отказу церковно-ориентированных, но независимых издательств от грифов и переориентации их больше на светский рынок и спрашиваемую там литературу «полурелигиозного» характера (правда, это не очень реально из-за жесточайшей конкуренции на светском рынке); к возможному бойкоту решения Синода de facto со стороны храмов «глубинки» и даже архиереев (ибо синодальное постановление совершенно явно вторгается в их прерогативы, как тоже уже говорилось). Прецеденты имеются, ибо, несмотря на все старания и прещения начальства, некачественная софринская свечная и утварная продукция успешно потеснена на церковном рынке. (Массовое освоение интернет-магазинов будет реальным, когда будет выполнена госпрограмма по развитию инета, а это еще не скоро, учитывая матушку-Россию.) С другой стороны, совершенно очевидно, что митр. Клименту не удастся справиться в ближайшие год–два с возложенной в таком виде на него задачей — при такой централизации подобная цензура просто НЕРЕАЛЬНА ФИЗИЧЕСКИ (или она сведется к проформе, реальной цензуры не будет, как и подписей цензоров, а вопрос упрется в оплату)... Наконец, жесткая увязка грифов с книготорговлей и суперцентрализация уже сейчас заставляет подозревать весьма многих, что здесь речь идет о коммерческих интересах под покровом заботы о качестве книг.
Итак, либо Синод внесет коррективы в свое решение, либо жизнь внесет их сама — боюсь, к меньшей пользе для Церкви и авторитета ее иерархии. Надо прекрасно понимать, что подобные меры были возможны только до 1905 года или в советский период, но не в наше время, когда свободный нецерковный рынок все равно будет диктовать свои законы. И хуже того — если некоторый сегмент рынка Церковь сейчас упустит (в тот момент, когда мелкие издатели «уже не», а крупные «еще не» — как в свое время безвозвратно упустил книжный рынок митр. Питирим), то он тут же будет захвачен, так или иначе, соответствующей продукцией светского производства («свято место пусто не бывает»), и если вместо одного беса придут семеро, будет еще горше... Остается, правда, одна уловка, как тоже было уже отмечено в инете: в отличие от светских законов, в которых указано, когда закон вступает в силу, в данном решении это не прописано (не знаю, была ли вообще когда-то сделана общая оговорка для синодальных решений «на все времена»; да и то обычно отсчет времени шел от бумажной, а не инет-публикации), а потому епархии и издатели могут тянуть время, ссылаясь на то, что механизм не прописан, регулирующие документы не изданы и т.п.; кроме того, как я уже отмечал, прещения не прописаны, а массовое применение санкций вызовет заметную негативную реакцию.
В общем, поживем-увидим.
(Масс-медиа я не касаюсь, ибо мне это не интересно.)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments