January 12th, 2017

canis

Вопросы М. М. Бернацкому по Евхаристии

В чем смысл Евхаристии?

1) В причастии ли Божеству — и только ли Божеству?
1а) Что понимать под Божеством — сущность и/или энергию? Если только энергию, то как неразрывная с ней сущность остается непричаствуемой? В чем тогда отличие энергийних причастий евхаристического и молитвенного (исихастов)? Если нет причастия по сущности, то как это согласовать с традиционно центральным и особым местом Евхаристии среди всех Таинств? Не умаляет ли это значение Воплощения (оригенизм)?
1б) Если только Божеству, то можно ли сказать, что не имеет значения, какому именно Телу мы причащаемся: тождественному Тайной вечери, умершему или воскресшему?

2) Если не только Божеству, то
2а) Правда ли, что причащение Телу как «обычной» человеческой природе ничтоже не пользует (позиция, н-р, Феофана Никейского)?
2б) Можно ли утверждать, что причащение даже человеческой природе Тела (= на Тайной Вечере) имеет смысл, поскольку безгрешный Христос восстановил в Себе природу Адама до грехопадения? (При допущении афтартодокетизма такое предположение обретает еще больше смысла.)
2в) Насколько обосновано исторически-концептуально предположение Глики, что мы причащаемся «обычного» Тела, которое умирает в нашем чреве словно во гробе и потом воскресает?
2г) Если мы причащаемся воскресшего Тела Христова, то
2га) как возможно причастие (отчасти?) иноприродному Телу, поскольку Тело Христа после воскресения очевидно претерпело сущностные изменения и не тождественно нашему до смерти?
2гб) почему мы тогда все равно умираем? Ответ Макария/Симеона: типа по «икономии», ибо если язычники увидят, что христиане не умирают, не останется места вере, — представляется поверхностным.
2гв) как в таком случае обосновать тождественность евхаристии на Тайной Вечере и последующих? Не следует ли в таком случае признать, что евхаристия перед Распятием уникальна? Зачем Церковь настаивает на тождественности обеих евхаристий?

3) Были ли оба представления (пункты 1 и 2 в целом) учением ранней Церкви? Не было ли в ней символического понимания причащения как только воспоминания о Тайной вечери и зримого свидетельства единства общины в любви?

4) Если пункт 3 (вторая фраза) возможен, то в какой мере имплицитное понятие о пресуществлении и позднейшее учение об оном соответствуют раннему учению Церкви? Иначе говоря, нельзя ли признать протестантское учение (в лютеранском изводе или даже кальвинистском) отчасти обоснованным ранними этапами церковной истории?