March 6th, 2014

canis

Из истории "евхаристического движения" в РПЦ

Поскольку еп. Нектарий (Роман Яшунский) выложил не так давно для всеобщего пользования первую часть своих мемуаров, считаю незазорным воспроизвести здесь один фрагмент:
+ А еще Семкин с Кочетковым организовали «евхаристическое движение», члены которого ратовали за частое причащение, бывшее в те годы редкостью среди обычных прихожан обычных храмов. Впрочем, это мне рассказывала не Майка, а уже много позже – Димочка Лурье, со слов своего приятеля Коли Балашова (ныне известного функционера Отдела Внешних Церковных Сношений РПЦ МП), активного участника этого движения. Движенцы начали с того, что причащались каждое воскресенье и за всеми теми службами, на которые им удавалось попасть среди недели. Потом им и этого показалось мало, и они стали по воскресеньям и праздникам причащаться на двух литургиях – ранней и поздней, а еще нашли какого-то сочувствующего батюшку, который согласился отливать им причастие в баночку, чтобы они могли причащаться сами и сколь хотят часто, и они стали делать это по нескольку раз на дню. У Коли Балашова от этого открылись духовные очи, и он стал видеть бесов, которые сидели на плечах у некоторых прихожан. Решив бороться с этим злом, Коля приобрел водяной пистолет, который зарядил святой водой, и стал отстреливать нечистых духов. Один раз на Крещение, когда в церкви было столпотворение верующих, он увидел на плече у одной бабуси особенно жирного беса, и всадил в него хороший заряд, попавший в лицо и самой той рабе Божьей, которая – то ли от неожиданности, то ли по прямому действию того самого беса – в ответ огрела Колю по голове целым бидончиком со святой водой, который она только что успела наполнить. Коля рухнул без сознания, так что пришлось вызывать скорую помощь, которая отвезла его сперва в травматологию, а затем и в психушку. После этого прискорбного эпизода евхаристическое движение вскоре распалось.
Впрочем, к описываемому мною периоду времени Кочеткова и Семкина уже не было в ЛДАиС, и они оба служили чтецами в каких-то московских храмах, так как дьяконское служение им было воспрещено со стороны КГБ, хотя формальному запрету в священнослужении со стороны церковной иерархии они и не подвергались. Никто тогда не знал, что СССР с его порядками осталось существовать не много лет, и поэтому изменений в своей судьбе они не предвидели. С отчаяния и разочарования Семкин стал попивать, а вскоре и женился, отвечая на недоуменные вопросы православных по этому поводу: «А я – буддийский монах. Нам можно». А Кочетков не сломался и даже организовал общину своих последователей, которая в перестройку, когда запреты КГБ пали, и он принял священный сан, сильно разрослась и стала весьма известной.+